Он задрожал. Разумеется, это был голос Джийан. То, что Джийан - кундалианка, имело для Аннона немалое значение, поскольку именно она воспитывала его. Разумеется, не будь она любовницей регента, ей никогда бы не доверили такое важное дело, никогда бы не приняли в хингатта лииина до мори или какую-нибудь другую хингатту, коли на то пошло. Но регентом Элевсина избрали гэргоны, и хотя ему не дозволялось принимать собственные законы, его слово было Законом для Каст. Его слово было Законом, потому что за ним стоял авторитет гэргонов. Можно было ворчать и жаловаться, как, например, Стогггул, но не более того: не-довольный шепот, как натертая кожа под плохо подогнанной одеждой.

Разумеется, его воспитывала Джийан. Она была любовницей отца и выполняла его приказы. Как хорошая рабыня. Рабыня, голос которой каким-то образом проникал в его череп, даже когда ее не было рядом. Возможно, Курган прав насчет нее; возможно, она действительно колдунья.

Так или иначе, он не мог больше слушать этот голос. Аннон выбежал на ослепительный солнечный свет, слетел с крутого берега, как стрела, и свалился на борющуюся пару. Он видел голые ягодицы Кургана, кровожадность и безумие во взгляде друга. Странно, но это только подстегнуло его решимость. Решимость - на что? Уступить желанию, облегчить странную тяжесть в пояснице, сражаться за свою долю этой влекущей молодой кундалианки. Заткнуть этот сводящий с ума шепот, заполняющий все уголки мозга.

Он вцепился в напрягшиеся мускулы плеч Кургана. Курган яростно вскинулся и ударил Аннона тыльной стороной руки. Аннон пошатнулся, но подступил снова - и нарвался на короткий, сильный удар. Он упал на колени в воде, перед глазами мерцали звезды. Когда зрение прояснилось, он увидел лицо девушки - и кровь застыла в жилах. Она больше не сопротивлялась. Глаза потускнели, словно она вглядывалась в какую-то даль, куда не мог добраться ни один в'орнн. Такой взгляд он много раз видел у кундалианских рабов в Аксис Тэре. Этот взгляд бесил его; то, что мать покинула его, ощущалось как ножевая рана в животе. И каким-то образом гнев напомнил ему, как в детстве он плакал по ночам. Ему была нужна мать, а что он получал взамен? Кундалианскую рабыню! Он звал мать от страха, но и для того, чтобы досадить Джийан, чтобы наказать за то, что она находится на месте матери.