- Игнат Наумыч, а вот опять повысили плату за воду и электричество...

- Электричество! - бурно подхватил Головань. - Закроем наглухо кран на нефтяной трубе - и шо будет делать Украина без света и тепла? Плясать гопак с голой задницей при свечках? Точно вам говорю, придут к нам: пустите, братья-славяне, обратно! Молдавия пусть забудет о Румынии введем войска, не позволим!

- Игнат Наумыч, - кричал главный строитель Шуршалов, размахивая беретом. - Эх, пропустите, земляки! Я насчет крейсера хочу, Игнат Наумыч! - надрывался он.

- А-а, крейсер! - услышал Головань его отчаянный вопль. - Крейсер "Дмитрий Пожарский" должен быть достроен, это я вам говорю! Нельзя его продавать Чили! Мы направим авианосец к берегам Чили, но не на продажу, нет, господа латиноамериканцы! Свою морскую мощь им показать - и Чили, и Перу! - Тут Головань неожиданно пустил слезу и проговорил жалостливым тоном: - Вы, наверно, знаете, шо мой младший брат Вениамин, кровиночка, пропал в перуанской сельве...

- Игнат Наумыч, так как насчет хурмы...

- Пропал, исчез! - плача, выкрикнул Головань. - Я послал его установить связь с "Тупаку амару", была с ними договоренность о межпартийных обменах - а он пропал! Полгода уже ни слуху, ни духу!

Один из охраны подал Голованю огромный клетчатый носовой платок, и он звучно высморкался.

- На достройку "Пожарского", - кричал Шуршалов, - нужно всего четыреста миллионов!

- Да, деньги! - Головань схватил главного строителя под руку. - Жен заложим, а деньги достанем, брат мой, страдающий брат! Может, там уже съели тебя дикари...

- Не позволим! - выкрикнул прилично одетый щекастый человек в зеленой шляпе. - Не позволим съесть твоего брата, Наумыч!