- Хорошо, Иоганн, - сказал он, - достаточно. Давайте это.

Иоганн вышел. Командор ходил вокруг плиты. Отошел к столику, пролистал книгу, отыскал требуемую страницу, пробежал ее глазами, заложил ножом. Слуга вернулся. В руках он держал железный сосуд, плотно закрытый крышкой.

- Поставьте на стол. Так. Ступайте. И займитесь, наконец, лампой на лестнице. Коптит.

Слуга вышел. Командор стянул с плеч плащ, отшвырнул его куда-то в угол и подошел к столу. Вздохнул, решительно протянул руки и снял с сосуда крышку. В сосуде был мозг.

Командор изъял содержимое и перенес его на гладкую столешницу, после чего принялся поливать водой запутанную поверхность мозга, который студенисто дрожал, словно ему снились кошмары. Вода бежала по извилинам, стекала на пол, собралась там в лужу, брызги попадали на одежду; на все это командор не обращал внимания. Окончив процедуру, он осторожно перенес мозг в медную емкость, наполнил ее прозрачной, бесцветной жидкостью, установил на плиту. Снял с полки банку с крупными, тоже бесцветными кристаллами, кинул щепоть их в посудину; часть крупинок попала в огонь вспыхнули желтым. Сняв с полки песочные часы - минут на двадцать перевернул, поставил на стол. Сел на табурет, прислонился к стене и углубился в созерцание пара, начавшего клубиться над плитой.

Чего, интересно, боится гроссмейстер? Не смерти, конечно, он о ней и думать забыл, не умирают маги. Не целиком, во всяком случае, умирают. Мы маги, избранные... Тайное знание, незаметная жизнь, неприметная власть... Только вот если сумел себя самого из грязи вытащить, так уж государства из провинций стряпать или девок в королев превращать - пустяки. Впрочем, бывают и сложности. Вот, например, сегодня. Непросто сегодняшнее, ох как непросто.

Песок стек вниз, командор встал, подошел к плите, снял с огня емкость, осторожно извлек ее побелевшее содержимое и переложил его на блюдо, установленное в заполненном крошками льда тазу.