— Чего-о-о ты сказал? — взвился мужик, взмахнул рукой и покачнулся, чуть не улетев с платформы.
Он попытался схватить меня за плечо, но я шагнул назад и его рука сжала пустой воздух.
— Иди сюда, от края подальше, — сказал я и отошел еще на несколько шагов.
Мужик, насупившись, двинулся за мной. Пассажиры вокруг расступались. Я отошел на приличное расстояние и остановился. Мужик шел на меня, морда его светилась как буква «М» над станцией метро, и намерения были самые серьезные.
— Мужик, тебе чего надо? Угомонись.
— С-сука, я тебе в отцы гожусь, — произнес мужик и попытался снова меня ухватить.
— Угомонись, я сказал! Будет плохо.
Мужик зарычал, размахнулся и попытался двинуть мне в ухо, но что может сделать пьяный мужик против парня, который до самой смерти занимался айкидо?
— Мужик, я повторяю последний раз, не зли меня — у меня и без тебя неприятностей хватает. Сейчас ты получишь в рыло.
— Щенок! — завопил мужик и бросился на меня.
Пакет с книжками немного мешал, но я без труда отвел его кулак и легонько ткнул открытой ладонью в лицо чтобы он остановился — ну действительно, не бить же его кулаком? С размаху напоровшись на ладонь, мужик действительно остановился и даже отлетел назад, потерял равновесие и сел на каменный пол станции. Из носа его тут же полилась кровь — видно у него что-то было с сосудами. Кровь лилась и заливала его лицо и рубашку.
— Убили! — зарыдал в голос мужик.
— Убили! — вторили ему тетки, они уже успели собраться вокруг нас плотным кольцом.
Поезда все не было. Внезапно появился милиционер.
— Этот? — он указал на меня.
— Этот! — хором ответили тетки.
Появился второй милиционер. Первый начал заламывать мне руки и наконец защелкнул на них наручники. Мужик притих, поднялся и попытался скрыться в толпе. Но милиционеры остановили и его. Взяв двух теток как свидетелей, милиционеры повели нас в конец платформы, в отделение. Тетки сгрудились у стола, а нас с мужиком запихали в обезьянник, причем мужик сразу испуганно отполз от меня в дальний угол, хотя наручников с меня так и не сняли. Кровь из его носа уже не лилась.