Во дела. Хотела было позвонить Уиллу. Пусть бы глянул. Все-таки он читает «Scientific American» и книги о гиперпространстве. Может, он смог бы объяснить, что происходит. Передумала. Мне совсем не хочется рассказывать о комнате Уиллу. И никому не хочется. Что произойдет, если о комнате узнает множество людей? Все тут же захотят воспользоваться. Потом расскажут другим. Те — следующим. Подключится пресса. Затем нагрянут вояки и заберут у меня мой дом. К черту! Мое! Я сама буду пользоваться.

Страшновато. Как бы все это мне не вылезло боком. А что, если комната — чей-то неудачный эксперимент, и ее специально спрятали за старый книжный шкаф. Что, если в какой-то момент я выйду из комнаты, а вокруг прошли не часы, а столетия? Надо осторожненько.

Боюсь. И жду — комната может стать путеводной звездой к осуществлению моей мечты. Работа и рутина забирают все время Еще вечерние уроки, которые я даю. Некогда творить, некогда рисовать. Разве двух часов в неделю хватает на совершенствование таланта? А комната даст мне время. Всего несколько дополнительных часов в сутки — единственное, что мне необходимо. Через год я напишу множество картин и смогу, наконец, открыть собственную выставку.

Понедельник, 26 сентября

Будь проклята моя осторожность! Сегодня совершенно гнилой день. Все, кто работал над этой чертовой кампанией зубной пасты, теперь обвиняют друг друга. А я могла думать только о возвращении домой. Чтобы воспользоваться своей комнатой времени.

Я уже уяснила, что ничего опасного в ней нет. Сколько я уже там пробыла? Если бы что-то было не в порядке, я бы уже наверняка знала.

И вот я дома. По-быстрому соорудила ужин. Продумала, что именно буду рисовать. Я готова!


Произошло самое худшее. Не в жизни, нет. То, что случается с каждым художником. Четыре часа псу под хвост. Ничего не получилось. Навалилась усталость (по реальным часам еще только восемь вечера, но я-то на ногах много дольше). Но попробую объяснить по порядку.



4 из 13