Смутившись, Грант прибавил шагу и на некоторое время примолк. Но скоро, дух противоречия взял вверх.

— Мы ведь даже не знаем и не можем видеть, кто живет в тех лесах, — снова начал он.

— Конечно, нет. Ты не можешь разглядеть там киммерийцев, — осадил его Нопель. — Однако не стоит волноваться об этом. Видишь ты их или нет, но дикари сами отлично видят тебя.

Повисла гнетущая тишина. Если раньше гандеры и боссонцы, в основной своей массе — добродушные землепашцы, затянули бы удалые песни о том, что ждет их противников. Распевали бы фривольные баллады о распутных девках, оставшихся дома и других, тех, что их ожидают, когда они побьют врага. Но сегодня, никто из длинной колонны не испытывал желание петь.

Грант разглядывал огромный стяг Аквилонии, реявший во главе колонны. Большой золотой лев на черном поле радовал его взор. Да, безусловно, киммерийцы были волками. Но волки при встрече со львом стараются побыстрее убраться восвояси. Рука гандера сжала древко копья. Пусть себе воют! Когда дело дойдет до рукопашной, он заставит их выть на другой лад.

Речной поток, не отличающийся от всех прочих, которых армия форсировала ранее, извивался среди мрачных лесистых холмов и зеленеющих лугов. Разведчики выдвинулись вперед в поисках брода и вскоре нашли переправу. Знаменосец первым вошел в воду, доходившую ему не выше бедра. Следом переправились рыцари. Большинство из них сгрудили своих лошадей чуть впереди, сформировав защитную стену, чтобы оградить остальную часть войска от возможного нападения с севера. Граф Стеркус и несколько из его приспешников, однако, остановились на берегу, сразу после переправы.

— Вы это видели? — пробормотал Валт. — У него не хватает мужества двигаться дальше.

— Ну, так и что, — возразил Валт, — как имел обыкновения выражаться один наш предок: «Некоторые действия — красноречивее иных слов».

Сержант Нопель отвесил остряку увесистый подзатыльник.