Теперь здесь стало совсем скучно. Почти всех мальчишек разобрали «малины». Новых не привозили. И вместе с Задрыгой обучал Сивуч оставшихся пацанов, каких вздыхая называл последышами. Их он недавно жестоко избил за то, что влезли в чужой сад и обтрясли яблоню.

— Не моги честь фартовую кидать под ходули фраеров!

Как посмели шпановать? Вы кто? Иль брюхо важней тыквы? Своими клешнями кентели пооткручиваю, коль еще на этом засеку! — молотил мальчишек тугими кулаками.

Подрастая, Капка стала задумываться, зачем понадобилось фартовым отдавать ее Сивучу? Избавиться на время, дать подрасти, отдохнуть самим от обузы? Но ведь могли поступить проще — пристроить у какой-нибудь барухи. Та рада была б до беспамятства! А ну-ка под прикрытием фартовых дышать и положняк не давать! Таких баб у законников — пруд пруди. Ей и деньги давать не надо за Капку. И зачем ее всему учат? К чему готовят? Ведь дальше малины никуда не деться. А там — зачем столько знать? Хватает фартового опыта. И весь этот этикет забудет Капка, как только покинет Сивуча.

— Фартовая должна быть намного образованнее всех светских барышень! — настаивал Сивуч, заставляя читать, писать, разбираться в тысячах вещей, во всех подробностях фартового ремесла — сложного и многогранного.

— Ты знаешь, что такое быть «в законе»? Так вот секи, ты никогда никого не должна любить. Это первое требование ко всякому, кто сдышался с малиной! — объяснял Сивуч Капке причину этого требования и запрещал ей следить в дыре забора за городскими детьми, приходившими в лес за грибами и ягодами.

— Не ровня они тебе! Не хевра! Кентоваться не будешь, — отрывал за шиворот.

Капка всегда была занята. Сивуч загружал ее постоянно, не давая скучать. Уборка в доме, кухня, стирка, все это стало знакомым и привычным. Случалось по вечерам Сивуч учил играть в шахматы или в забавные игры на интуицию и сообразительность. Эти игры Капка любила. А фартовый, словно неиссякающий родник, придумывал новые забавы.