Тут нас, наконец, заметили. Эрхард, указав на девушку, сообщил, что ее зовут Дженна Сольскель, ежели по благородному, то Зенобия, и является она дочерью главы торговой управы Пограничья Стеварта из рода Сольскель.

Для Эрхарда эта Дженна почти как родная племянница, и, как скромно выразился король, несколько лет назад «Дженна и Эртель дружили».

Ясненько. Знаем мы, что такое «дружить» в Пограничном королевстве, отлично знаем.

Разговор и далее вертелся бы вокруг да около непонятной магии, оказавшейся в руках выжившей Долианы Эрде дочери Мораддина, как на главной башне замка отбили полночь.

В тот же самый момент раздался аккуратный стук в дверь.

— Настало время нечисти,— неудачно сострил Конан. — Вот и первое привидение. Хальк, открой!

Я отбросил легкий бронзовый засовчик и…

— Доброй ночи, ваше королевское величество,— я изобразил самый куртуазный поклон, на который хватило умения и вежливости, а все остальные (даже Конан!) торопливо повскакивали с мест.

На пороге отведенной Эрхарду большой комнаты блистала и сияла Чабела Зингарская, королева Полуденного Побережья. За ее спиной белело постное, но умненькое личико фрейлины.

— Я могу войти? — с царственной небрежностью осведомилась Чабела.— Или здесь вечеринка только для мужчин? О, как погляжу, среди вас находится благородная девица! Так что я тоже не буду лишней.

— Вина? — деловито осведомился Конан, хватаясь за кувшин.— Настойки на ягодах?

— Вина,— кивнула королева Зингары, вошла, оставив фрейлину у дверей, отыскала свободное кресло и непринужденно уселась. Чабела успела переодеться в более простое платье, то есть бриллиантов, жемчужин и золота на ней имелось всего лишь в пять раз меньше, чем на приеме у Тараска, но раза в три больше, чем на всех присутствующих гостях Эрхарда, вместе взятых. Дженна, глянув на украшения зингарки, украдкой вздохнула, явно страдая от тщательно подавляемой зависти. Как все-таки здорово быть самой настоящей королевой, способной позволить себе любые роскошества!