— Как же ты с троими операми не смогла сама сладить? — удивился Паленый.

— Бухнула лишку, вот и развезло! — созналась Задрыга, добавив:

— Никогда не киряла, а теперь и вовсе завязала! Хана мне, если квашу! Косею быстро! И сил нет! Нельзя, выходит, верняк ботал Сивуч! Пока жива душа фартовая, всегда на стреме дыши!

Капка радовалась, что из милиции выскочили скоро и без потерь. Что все башли, весь общак у пахана с собой и Черная сова меняет место фарта.

Шакал решил вывести малину лесом к маленькой, неприметной станции. И оттуда выбираться поездом. Но сначала дождаться темноты.

Деревенская станция тонула в лесах. Конечно, здесь не останавливались скорые поезда. Но Шакал не любил спешки там, где была важна осторожность.

Малина до сумерек не вышла из чащи. И лишь впотемках сели фартовые в неспешный поезд, потащивший их от столба к столбу — в Москву, оттуда законники решили ехать на новое место.

Мишка вздумал отдать пахану положняк — свою долю. Тот глянул на Паленого удивленно:

— Положняк себе возьми! Помог с лягашки смыться! Мне Глыба вякнул. Это дороже башлей! Файный кент! Не стемнил Медведь! Ну, а с Задрыгай, оботрется! Попривыкнете! Она — своя кентуха! Фартовая! Снюхаетесь, если не будешь наезжать! — отстранил деньги и посоветовал покемарить, покуда есть время.

Законники расположившись в разных вагонах и купе, знали, что в Москву они приедут утром, если ночью ничего не случится.

Пахан с Задрыгай ехали в одном купе. В этом же вагоне Глыба — в последнем купе. Он в пути никогда не оставлял Шакала. И нынче верен себе.

В вагоне пассажиров так мало, что все верхние полки пусты. Но недоверчивая Капка не любит нижние места. Не может спокойно уснуть. Но при первом же свистке дежурных по станциям падает, забывшись, на пол, приняв этот свисток к отправке поезда за милицейский.