– Получает ответы на свои вопросы.

– А где ты?

– Здесь.

– Почему я не вижу тебя?

– Ты видишь мой симулякр. Он разговаривает с тобой. Ты можешь получить ответы. Этого недостаточно?

– Нет.

Обладая иезуитской деловой сметкой, Конан не подал виду, что впервые в жизни слышит слово «симулякр». Хотя и начал догадываться, что, по всей вероятности, имеется в виду этот корявый хрустальный Симург. Возможно даже, предположил Конан, «симулякр» – это искаженный варварской речью и святотатственным мышлением «Симург», низведенный до имени нарицательного.

– Зигфрид вежлив, подобно своему отцу Зигмунду. Он безропотно довольствуется общением с моим симулякром. А ты – нет, – сказал Фафнир. – Полагаю, твой отец был такой же дремучей деревенщиной, как и ты…

Дракон не зря славился даром вещуна. Отец Конана, Ниун, действительно прожил небогатую новостями жизнь деревенского кузнеца.

– …Однако, – продолжал дракон, – у тебя, возможно, есть веские причины настаивать на личной встрече?

– Разумеется, проницательный сын Хрейдмара. Мне известно, что слюна дракона – превосходный яд. Я хотел бы приобрести четверть мины твоей слюны. За ценой не постою.

– Твой голос принадлежит воину. Не магу. Твое дело – разить железом. Домогаясь моей слюны, ты сворачиваешь на тропу чернокнижия. Это не доведет тебя до добра… – внятная манера изложения Фафнира вдруг деградировала до глухого дремотного бормотания, – вижу жизни твои, варвар… вот-вот-вот… жизни-рыбки… жизни-жизни… Ага! Вот он, самородочек на сорок пудов! – возликовал дракон. – Слушай же, голое животное: никогда еще не брал ты от небеснорожденного дракона ни слюны, ни пота, ни крови, ни желчи. Брал от ракшасов, брал от людей и виверн, от земляных змеев-линдвурмов богопротивных и от многих зверей богоугодных. По преимуществу брал кровь. И это было твое право, потому что стоял ты на своей стезе обеими ногами. А теперь…

– Довольно! Перейдем к делу. Что возьмешь с меня за мину своей слюны?