– Твою левую руку. По локоть.

– Это чересчур. Не достанет ли одного моего пальца? За четверть мины?

Минута тишины.

– Достанет. Но запомни мое предостережение: если сегодня оставишь у меня палец, через пять дней расстанешься с жизнью.

До сего момента Конан оставался глух к предостережениям Фафнира. Весь этот пустой разговор он вел только ради того, чтобы выманить дракона из убежища и заставить тварь предстать перед ним во всей зримой, осязаемой, уязвимой плотской полноте.

Однако, повторное предостережение дракона смутило даже его, варвара из Киммерии. В самом деле, смерть знаменитого искоренителя скверны – то есть его, Конана – должна быть на руку любому нечистому исчадию Зла. Какой резон ему, выблядку Ангра-Манью, отговаривать Конана от колдовской сделки?

Но даже Конан, хоть и был он не силен в схоластике, быстро отыскал каверзу: тварь постыднейшим образом лжет. Ни через неделю, ни через месяц, ни через год с ним, Конаном, ничего не станется!

– Заметано! – смело выкрикнул Конан. – Мой палец – твой!

Когда-то Киммериец был свидетелем нападения огромной орды перелетной саранчи на царство Куш. Ему на всю жизнь запомнилось апокалиптическое тарахтенье прожорливого облака, обдирающего с ландшафтов пестрые заплаты полей и пастбищ, приводящего к общему пепельноцветному знаменателю посевы гороха и конопли, ячменя и пшеницы. Ничего страшнее этого неостановимого уравнителя Конан в жизни своей не встречал.

Саранчовая туча сконденсировалась в глубине пещеры и, спикировав из-под задрапированных темнотою сводов, рванула на бреющем прямо Конану в рожу.

Опыт, перенятый от перехожих калик Куша, швырнул Киммерийца наземь.

Когда оглушительный треск внезапно стих, оставив после себя лишь несколько прохладных ураганчиков, Конан поднял голову.

Перед ним застыл дракон. Застыл, гордо выпятив грудь – и впрямь более похожий на Симурга, чем на пресмыкающееся.