Айбас давно уже заметил для себя с мрачным юмором, что останься он среди племени поуджой подольше — и у него отрастет хвост для большего удобства лазания по камням и деревьям. Тогда, если выберется живым со службы у своего нынешнего хозяина, он может зарабатывать на жизнь, нанявшись к кому-нибудь в роли ученой обезьяны — вроде тех, которых кушитские купцы показывают на ярмарках.

Деревня освещалась только коптящими факелами, торчащими у дверей некоторых домов. Пока Айбас спал, тучи скрыли луну. Колдуны, называвшие себя Звездными Братьями, делали свои дела в темноте, кроме тех случаев, когда хотели нагнать страху на тех, кто видел, чем они занимались.

У Айбаса перехватило дыхание, когда он увидел открывающуюся в соседнем доме дверь. В проеме показалась молодая девушка. За нею неясно маячил в тени силуэт мужчины. На девушке не было ничего, кроме кожаной юбки от гибкой талии до круглых колен. Факел у дверей ее дома отбрасывал резкие, контрастные блики на ее медные волосы, на высокую молодую грудь и на сильные крепкие ноги, которые Айбас столько раз уже видел во сне обвившимися вокруг него…

Девушка обернулась, как будто нескромные мысли Айбаса стали осязаемым нежеланным прикосновением. Зеленые глаза встретились с карими. И, ничего не поделаешь, первым опустил глаза аквилонец. Не успел он вновь взглянуть на девушку, как услышал грубый мужской голос:

— Иди в дом. Вилла. Еще не хватало торчать тут, чтоб все, кому не лень, пялились на тебя.

— Я ведь не поэтому вышла, отец. Я просто подумала… мне кажется, что людям, которые сейчас там… там, внизу… что им нужно знать, что кто-то переживает за них; быть может, им станет чуть легче.

— Тихо ты! Нечего молоть тут всякую чепуху, особенно если ОН может услышать.