Двое изрядно сильных ребят вели между собой, чуть ли не поддерживая под руки, какого-то старичка в национальном костюме. А он едва переставлял ноги, но за плечом тащил солдатский сидор из светлой брезентухи, наверное, времен Второй Мировой. Они подошли, пригляделись, Орехов кинулся к ним, да так стремительно, с такой надеждой, что многие обратили внимание. Даже разговоры стали смолкать, и головы повернулись к этой живописной группе.

Дзюба и Людочка, на правах организаторов, присоединились к ним. Но услышали только последние слова Орехова:

– Так вы готовы, правда готовы?

– Ака обещал, – отозвался один из провожатых старичка. – Значит, будет.

– Ладно, хорошо… Вы только скажите, когда можно начинать.

– Лучше побыстрее, – отозвался второй из провожатых. – Ака не очень-то здоров, пошел сюда потому, что обещал.

– Да, я понимаю, – Орехов заторопился. – Что нужно от нас?

– Соберите людей как-нибудь вокруг, – посоветовал первый из местных молодцев. – И еще, чтобы вызвать то, что вы просите…

Ака заговорил неожиданно, голос у него был тихий, усталый. Слова звучали гортанно, на удивление непривычно в этой-то компании, под этим солнышком. Первый из провожатых перевел:

– Ака говорит, нужно найти какой-нибудь… объем. Куда он пригласит гостя.

– Что пригласит? – не понял Дзюба, но Людочка на него зашипела. И больше он в разговоре не участвовал.

– Объем? – удивился Орехов. – Как же это сделать? – Он в недоумении повернулся к своим помощникам. – Что делать-то?

– А каких размеров? – поинтересовалась Людочка. Она была решительной.

– Чего не жалко, – посоветовал второй из сопутствующих Аке молодых людей. – Знаете, – он застенчиво улыбнулся, – они же иногда лопаются, и тогда… Та штука, куда ее направляет Ака, сгорает.

– Значит, автобус не подойдет, – сообразил Орехов.

И вдруг Людочка вполне трезво предложила:

– А знаете, я видела в одном из автобусов картонный ящик, из-под телевизора, кажется. Если его выпросить у водителя и склеить скочем, возможно…