– Кто же еще? – Глаз Орехова воинственно блестел. – Если Людка, еще ладно, она не выдаст… А вот Галина скоро врача приведет, тогда нам с тобой как следует потолковать не получится.

– Можно я сяду? – отозвался Дзюба. Но стула в палате не было. Тогда он присел на тумбочку, благо на ней не было ничего, что родственники обычно приносят в больницу, и подвинуть ее удалось, чтобы Орехов мог его видеть.

– Молодец, не теряешься, – проговорил Орехов, – умеешь решение находить. – Он стал буровить своим глазом Дзюбу. – Значит, ты и есть тот парень, что статейки по физическим медиаторам измененного состояния сознания публиковал?

– Всего-то три статьи и вышли, – вздохнул Дзюба. – Материалов-то больше, но не очень получается из-за ученого совета. – Орехов молчал, тогда Дзюба и признался: – Подумываю к вам переводиться, Василий Игнатич.

Орехов попробовал рассмеяться, может, не привык, чтобы к нему так официально обращались, но закашлялся и пожаловался:

– Нутро болит, сильно меня шарахнуло. Хорошо еще, не погиб никто, так только, ожогами отделались, больше всех мне досталось.

– Что случилось? – спросил Дзюба.

– Ты же сам писал, что вблизи шаровых молний происходит сильнейшее смещение активности головного мозга, верно? И вот мы придумали поймать плазмоид и тогда… – Он испытующе посмотрел на Дзюбу и заговорил иначе. – Впрочем, что это я?.. Тебе-то можно все по правде рассказать. – Он воодушевился. – Идея, понимаешь, простая, как валенок. Есть гипотеза, что существует определенный класс шаровых молний, которые проявляют очень, как бы это сказать, разумный характер. Значит, они могут быть теми зондами, которыми иные отслеживают… Только не называй их инопланетянами, сразу же выгоню к чертовой матери, называть их можно только так – иные, понял?

– Понял, – кивнул Дзюба. Чтобы перебраться к Орехову, он и не на такие уступки был готов.

– Если они – зонды, причем весьма действенные… – Неожиданно Орехов спросил: – Помнишь,