Она пришла в тихую панику: лицо незнакомца и батник с погончиками в крови, рукав на плече разорван. За ним явно гнались, и нужно было что-то делать. Кричать? Бросаться к телефону?

— Что за детектив, итальянский или шведский? — вырвалось машинально. Лишь в следующую минуту поняла, что дело серьезное и шуточки не к месту. Поглядывая то на нее, то на дверь, парень продолжал стоять. Она отступила на несколько шагов в коридор и, вдохнув воздух, с ужасом почувствовала, как что-то застопорило в груди, сердце дернулось и ухнуло куда-то.

— Вам что надо? — спросила сипло, почти шепотом.

Покосившись на дверь, парень беззвучно замотал головой и приложил к губам палец.

— Проходите, — выдавила, сумбурно подумав: в данной ситуации приглашение весьма рискованно, тысячу раз права мама, ругая за то, что открывает, не спрашивая, кто пожаловал.

Человек молча прошел в гостиную.

— Садитесь, — кивнула Стеклова, стараясь унять нервную трясучку.

Незнакомец, озираясь, остановился посреди комнаты. Коренастый, крепко сбитый, похоже, ее ровесник — лет двадцати семи, со всклокоченным смоляным чубом и кровяной царапиной на щеке, он был столь живописен, что выглядел актером, сбежавшим со съемочной площадки. Но лицо бледное и довольно жалкое, губы подергиваются, и весь в таком напряжении, что кажется, будто неведомые силы, занесшие его сюда, вот-вот пробьют им, как пушечным ядром, бетонные стены девятиэтажки и понесут дальше.

— Садитесь, — повторила Стеклова.

Взгляд его удлиненных глаз прошел сквозь нее, и она поняла, что он прислушивается к шуму на площадке.

Раздался долгий звонок.

Парень метнулся к балкону.

— Куда?! Седьмой этаж! — придушенным голосом остановила она, плотно прикрывая за собой дверь в прихожую. — Вас здесь нет. И вообще нет никого. Успокойтесь.