А там уж тебе - в табун, до самого будущего лета. Пасись, отдыхай, кобыл делай. - Он вспомнил, хмыкнул, вздохнул. - М-да... Кобылы-то тебе, брат, уже без надобности. Что ж... Гадство, в общем. Ничо... Жизнь вее же, отдых... Можно жить-то... А я, - новую закурил, - сдадим скот на мясокомбинат, расчет получим, рублей тысяча или больше даже, если хорошо дойдем, без потерь... Не потеряем. Пасти хорошо будем - гор много, трава есть, только по уму и не лениться. Привес дадим, премия. Расчет получу, трудовую книжку выпишут. Документы выпишут в милиции, все путем будет. Документы, деньги, трудовая... поеду, наверно, в Иваново к Сашке Крепковскому, он звал, примет. На работу постоянную устроюсь. И нормальная у нас, брат, жизнь с тобой пойдет, понял? А что отволохал тебя - не серчай. И ты меня сделал в поряде. Можно сказать, квиты. Что ж - работать ведь надо. Ведь сам понял. Дурить не надо. Что дурить... Понимать надо. Я-т тоже всяко повидал...

Под навесами в слабом свете ламп стригали работали на столах, стрекотали машинки, овцы толкались массой. Привязанные кони паслись внизу у ручья. На площадке, угадывая в полете мяч, стучали в волейбол.

За воротами попался парнишка в шляпе, бросавший давеча аркан.

- Эка он тебя... Объездил?

- Есть. - Сиверин слез.

- Дай-ка, - алтаец нагловато-хозяйски завладел конем. Умело пустил рысью, тут же вздыбил, развернул, толкнул в галоп, покрутил.

- Не, барахло конь, - пренебрежительно передал Сиверину. - Рыси нет. Трясет сильно. Шаг короткий, - скалил зубы весело-а не шутил.

- Дойду на нем, - сказал Сиверин.

- Конечно, не думай, - смягчился алтаец. - Свежий конь. Тебе быстро не надо. Гнать надо, пасти, чо...

От коновяви Сиверин понес седло к палатке на плече, бренча стременами и пряжками подпруг.

- Жив? - спросил Третьяк. - Ухайдакал он тебя. Но сделал, молодец.

Сиверин заострил полено под кол и с топором пошел обратно.