- А разве мы говорим не о ней?

Цуцуми услышал, как бешено колотится его собственное сердце, и с большим трудом заставил себя казаться внешне спокойным.

- О войне? Простите меня, сэнсэй, но я не понимаю... Ни один мускул не дрогнул на лице Кусуноки.

- Война многолика... Зачастую она рядится в чужие одежды, не так ли?

- Так, сэнсэй, - подтвердил Цуцуми, уже с трудом контролируя себя.

- Ты вправе спросить: "О какой войне может идти речь здесь? - Рука Кусуноки скользнула в сторону холмов, виднеющихся в окне. - Здесь, в Ёсино, где будто бы оживает седая древность? Ведь в этом цветущем краю можно прийти к мысли, что война - устаревшее понятие?"

Тут он посмотрел на Цуцуми так, что у того затряслись поджилки.

- И все же война посетила эту неприступную крепость природы, и мы должны готовиться к бою...

Беседа принимала странный оборот. Она все меньше и меньше походила на чаепитие. Клещи леденящего ужаса все настойчивее сжимали сердце Цуцуми.

- У нас в Ёсино есть предатель, - сказал вдруг Кусуноки.

- Что? - еле слышно переспросил Цуцуми.

- То, что я сказал. - Кусуноки печально опустил голову. - Ты первый, с кем я делюсь этими мыслями. Я наблюдал за тобой на занятиях. Ты пытливый и умный. Ты поможешь мне. Прямо сейчас. Скажи, не замечал ли ты чего-нибудь необычного в последнее время, чего-нибудь, что помогло бы нам обнаружить изменника?

Цуцуми лихорадочно соображал. Он отлично понимал, какая великолепная возможность предоставляется ему, и был несказанно благодарен судьбе. Тонны груза свалились с его плеч. Нет, он должен немедленно использовать этот шанс!

- Я припоминаю, - начал он, - кажется, что-то было... Да-да... Женщина, с явным оттенком презрения произнес он последнее слово. - Ее не раз замечали здесь поздно вечером...

- Как ее зовут?

Не было необходимости называть ее по имени - в додзё была лишь одна женщина. Конечно, ученики не одобряли выбор сэнсэя - и он знал это, - но в открытую никто не осмеливался высказывать своего недовольства.