- Ну, давайте тогда я... Вы - Иосиф Цойфман, историк. "Историк современности", как вы себя отрекомендовали.

- Не помню, чтобы я представлялся... - поморщился профессор.

- Неудивительно, средство довольно сильное... Пройдёт, пройдёт. Вы пейте, пейте. Не бойтесь, это просто вино и газировка. Простите, что я был вынужден подвергнуть вас этому... этому маленькому дознанию. В конце концов, - усмехнулся он, - у меня есть все основания опасаться некоторых израильских организаций. Я вхожу в список Симона Визенталя. Который, - он опять усмехнулся, - существенно укоротил жизнь многим моим друзьям. Франц говорил мне...

- Кто? - в голове у Иосифа несколько посветлело.

- Франц Стангль, комендант Треблинки. Его, кажется, взяли в Бразилии. Так вот, он говорил мне...

Иосиф слегка застонал и покрутил головой.

- Да, простите, я отвлёкся. Итак. Вы - историк современности. Всю жизнь занимались второй мировой войной и связанными с ней вопросами. С особенным вниманием к теме Холокоста. Насколько я понял, это связано ещё с личными переживаниями. У вас в роду есть погибшие... разумеется, я соболезную...

- Вся семья матери, - механически сказал Иосиф. Он постепенно возвращался в норму, но головокружение всё не проходило.

- Да, да, это ужасная трагедия, - вежливо добавил господин Визель. Итак, вы всю жизнь занимались этой темой. Первоначально вы исходили из традиционной версии. Ваша первая книга была посвящена судьбе венгерского еврейства. Кажется, она принесла вам некоторый успех? Нет-нет, не отвечайте, на все интересующие меня вопросы вы уже ответили...

- Не очень большой успех. Я писал эту книгу в память о родителях моей матери. Она - венгерская еврейка, - пояснил профессор. - В коммунистической Венгрии моя книга была запрещена.

- Ну, это уже половина успеха. Засим последовала книга о предвоенном Алжире...

- Очень неудачная, - профессор окончательно пришёл в себя: окружающий мир перестал крутиться и подпрыгивать перед глазами.