– Что так выходит?

– Все. Говорят ведь, раньше тягловых не было, скотина была. Как там… кони, волы… Как так вышло, что они все вымерли? Как вышло, что пришлось тягловых заводить? За что нам всем это?!

– Болезнь, – тихо сказал Лекарь. – Всего около ста лет назад. И не только скот – люди умирали тысячами… Я читал об этом. Пустые города, мертвые деревни. Выжили только те, кто смог преодолеть болезнь. И те, кто стал… Кто стал тягловым. Потом выяснили, как можно тягловых… производить.

– Я думал… Я думал… И сын думал… Правда, что кормильцем может быть не всякий? Выйти на дорогу, захватить прохожего и сделать его кормильцем. Тогда… Тогда…

– Тогда можно будет завести десяток тягловых? – спросил ровным голосом Лекарь.

– Да… Нет… Не знаю… – Молчун опустил голову.

– То-то и оно. – Лекарь оглянулся на загон, в котором снова завыл умирающий тягловый. – А прохожих трогать бессмысленно. Они не смогут стать кормильцами у твоего тяглового. Только убьешь и их, и его. Ты уж поверь. И про невестку свою забудь, чужая она, по крови – чужая. И не сможет вам в этом помочь. Только если потом решит, со своими детьми…

– Значит, судьба у нас такая… Хреновая судьба… Ладно, ты когда сможешь заняться… – Молчун замялся, пытаясь подобрать правильное слово. – В общем, когда?

– В принципе, хоть сейчас. Но ты же сказал, что твой старший сын…

– Он придет к рассвету.

– Значит, с рассветом, – сказал Лекарь. – Мне бы вздремнуть… И Мельникова тяглового загоните в сарай, от солнца да от греха подальше.

– Хорошо, ты в дом иди, тебе Белка постелет, а я твоей двуколкой и тягловым займусь.

Тягловый в загоне закричал, крик превратился вначале в хрип, а потом в стон. Молчун побледнел еще больше.