По гриднице прошла волна гула и движения, и Асвальд торопливо повернул голову к двери. На пороге появился Хродмар ярл. Торбранд конунг выплюнул соломинку на стол. Мало кто добивался таких почестей в двадцать шесть лет от роду, как Хродмар сын Кари. Он самый первый из обитателей Аскефьорда познакомился когда-то с «гнилой смертью» и был совершенно ею обезображен: розовые рубцы не оставили на его лице ни кусочка гладкой кожи, черты бывшего красавца остались сглаженными, и только ярко-голубые глаза смотрели так же прямо и гордо. Его длинные светлые волосы были тщательно расчесаны и заплетены над ушами в две косы, как принято у знатных фьяллей, и нарядился он в синюю рубаху с вышивкой, соболью накидку и красный плащ с золотой застежкой. Асвальд презрительно дернул уголком рта. Можно подумать, что ему есть чем гордиться!
Как ни велико было нетерпение гостей, пир пошел принятым чередом: конунг поднимал кубки богам и предкам, гости поднимали вслед за ним. Не забыты были и кюна Бломменатт, и двое ее сыновей, и многие из тех, кто ради мести за них сложил головы на Квиттинге. Перечень звучал долго и наполнял смешанным чувством гордости и горечи. Сквозь дым очага из тьмы под кровлей на живых смотрели лица умерших, полузабытые голоса шептали из гущи ветвей священного ясеня. Торбейн сын Асмунда... да пирует он вечно в Палатах Павших
– Я вижу, ты привез хорошую дань, Хродмар ярл, – наконец, когда поминальные кубки подошли к концу, заговорил Хравн хёльд из Пологого Холма. – Но многие скажут, что это меньше, чем мы ожидали. Разве в прежние годы конунг квиттов собирал столько? Пусть он отдает нам всего четверть, но и четверть должна быть побольше! Что ты на это скажешь?