В загоне наступило время кормления. Солнце давно скрылось за горами. Из недр комплекса появились двое мертвых охранников, несущих большую, наполненную помоями, бадью. С помощью третьего стража они вывалили содержимое бадьи через ограду прямо на пол загона. Заключенные накинулись на помои как обезумевшие от голода звери, прямо руками соскребая их с земли. Скотт с Дэвидом не были в числе дерущихся за вечернюю пайку. Дэвид остался стоять в дальней части загона, уставившись на дорогу, ведущую в селекционный центр. Скотт сидел на земле в позе лотоса, положив руки на колени, и развернув ладони к звездному небу. Глаза закрыты, дыхание замедленное и ровное. Скотт найдет себе пищу потом, будут ли это объедки, или отбитая у сокамерников утренняя пайка. Он сомневался, думает ли Дэвид о еде, хотя ему было все равно. Пусть новичок поголодает, если хочет. Есть способы умереть и похуже.

В данный момент для Скотта важно было обрести хоть какое-то умиротворение. Медитация могла унести его прочь от этого места, и населявших его кошмаров. Днем он сказал Дэвиду, чтобы тот перестал надеяться. Надежда — дело гиблое. Но теперь он сомневался, не занимается ли он тем же, хотя бы и в воображении покидая загон. Он вздохнул и открыл глаза. Охранники уже возвращались в селекционный центр, и драка за помои стихала. Скотт медленно поднялся на ноги, и, не обращая внимание на насмешки сокамерников, что он остался без пайки, снова направился к Дэвиду.