Конечно, Берия ответствен за преступления, совершенные властью, как, впрочем, и его «дорогие товарищи» — Маленков, Молотов, Каганович, Хрущев, Ворошилов, Микоян, Булганин, — в одночасье превратившиеся в суровых судей, не говоря уже о Сталине или А.А. Жданове, как и о расстрелянных в разные годы ГГ. Ягоде, Н.И. Ежове, М.Н. Тухачевском и других «вождях». Не случайно расстрел Берии получил поистине всенародный отклик и поддержку, а сам он превратился в общественном сознании в символ зла, тирании, государственного насилия. Берия сохранял (да и не мог не сохранять) палаческие традиции ВЧК — ОГПУ — НКВД в период своего управления этим ведомством. На долгие годы Берия стал «козлом отпущения» за все как содеянные им, так и приписанные ему преступления сталинского режима.

Арест Берии давал возможность осуществить поворот в политике партии, отказаться от тоталитарного наследия, сталинских методов управления партией и обществом, начать процесс демократизации. Однако Президиум ЦК не порвал ни одной нити, связывавшей его со сталинским режимом. Было желание лишь сгладить наиболее острые углы. Ни Маленков, ни Хрущев, ни их соратники, как и Берия, не собирались реабилитировать всех пострадавших от террора. Крестьяне, военнопленные, священнослужители, члены соцпартий, целые народы продолжали считаться «законно репрессированными».

Если Берия, развенчивая умершего вождя, пытался уйти от ответственности за массовые репрессии, стремился показать, что и без Сталина можно успешно управлять Советским Союзом и социалистическим лагерем, то недавние соратники «лубянского маршала» и не помышляли о десталинизации. Наоборот, в это время они старались оправдать преступные деяния диктатора, сваливая всю вину на Берию. Об этом, в частности, свидетельствует судебный процесс над бывшим министром госбезопасности B.C. Абакумовым.