На взмокшем лбу Ильи вздулась жилка.

— Так он…

— Он уводил нас от бункера. Намеренно уводил. Он знал, что мы за ним пойдём.

— Бред, — сказал я. — В бункере у него был бы хоть какой-то шанс. Запечатали бы вход — почём им знать, что у нас с собой взрывчатка?

— Возможно, он не захотел рисковать теми, кто там остался.

— И поэтому был готов подохнуть сам? Джер прав, это бред, — подтвердил Илья. — Он и его баба чуть не подрались, когда к реке ползли. Да и потом он её прирезал, это как, по-твоему, очень благородно?

— Возможно, она потеряла над собой контроль, — сказал Дэвид. Монитор дозиметра в его руках холодно поблескивал в солнечном свете. — Возможно, он пытался удержать её от глупости, которая лишь ускорила бы её смерть. Возможно, она вырвалась и всё-таки напилась из реки, и тогда её мучения стали совершенно невыносимыми. И, возможно, она попросила избавить её от них.

— Многовато «возможно», мистер умник, не находите? — неприязненно спросил я.

— Возможно, — без улыбки согласился Дэвид. — Могу и ошибаться. Я всего лишь теоретик.

Илья снова посмотрел на усохшее тело бледняка, гордо восседающее у валуна, будто, мать его, король на троне. Потом снова пнул — на сей раз достаточно зло, чтобы бледняк завалился на бок и перестал пялиться на нас остекленевшими красными глазами.

— Па-аршивая охота, — сказал Илья и пошёл прочь. Через несколько секунд я услышал, как он настраивает рацию.

Я взглянул на Дэвида. Он складывал дозиметр.

— Хреново, — только и сказал я. — Только ты ж, это… ну, не в обиде на меня, что я тебе не дал толком пострелять?