— Вдвоём не уйдут далеко. Двинули, — бодро сказал Илья, кажется, совсем забыв про недавний конфуз с древним трупом. Дэвид тоже приободрился и, коротко улыбнувшись, впервые за день поправил висящий на бедре пистолет.

Мы двинули.

Но в итоге прав таки оказался именно я!

— Баба, — сказал Илья, и я тут же отобрал у него бинокль, даже не пытаясь скрыть ликование.

Это действительно была женщина. Хотя я понял это не сразу — у неё сильно облезло лицо, а от волос остался куцый клок рыжей пакли, но было ясно, что это не ребёнок. Сколько лет женщине, конечно, сказать никто не мог — включая, вероятно, и её соплеменника. Мы застали их то ли в минуту отдыха, то ли в процессе окончательного издыхания. Они лежали на земле крестом, женщина примостила затылок на ногах мужчины, и несколько секунд я всерьёз думал, что оба окочурились. Но потом женщина шевельнулась, подняла руку, на которой уже почти не осталось кожи, и мужчина тоже поднял руку, на которой болтались обрывки рукава. Они не прикасались друг к другу, просто подержали так руки немного и снова уронили их на землю. Я себе вполне представлял их диалог: «Жива ещё, нет?» — «Типа того. А ты?»

— Ну, парни, кто первый? — спросил я смиренно.

— Ш-ш, — прошипел Илья. Он уже лежал на животе, прижимая винтовку к плечу, и вожделенно щурился в оптический прицел. За его плечом часто дышал Дэвид. Скалистая гряда осталась позади, и мы заняли позицию на небольшом холме, с солнечной стороны. Укрыться особенно было негде, зато равнина — как на ладони, да и вряд ли полуослепшие к этому времени бледняки могли нас заметить с такого расстояния. Они вообще не любят смотреть в сторону солнца. Припекало, к слову, снова порядочно, я весь взмок и снял рубашку. Илья тоже, и я видел пот, ручьями тёкший по его загорелой спине.

— Она поднимет руку, — хрипло сказал Илья. — И…