— Ступай в круглую башню и приведи мне чародея Игнасия, — приказал король.

Наталья, не дыша, выскользнула из королевской опочивальни. Наверняка король завтра передумает, обязательно передумает. Боже, сделай короля милосердным! Сделай так, чтобы он забыл обо всем!

Павлин прикрыл глаза. Теперь, когда судьба провинившихся ясна, о них надо накрепко позабыть. Королю не должно обременять себя сожалениями. Прах пьяницы-охранника удобрит синие поля, обрубок шутовской головы устрашит непослушных, вылезшие из орбит глаза служанки напомнят тунеядцам о труде.

Хорошо бы, перед сожжением стражник выпил быстрого яду… Нет! И думать не смей! Где твое королевское достоинство? Если переживать над каждой головой, как бы собственную не потерять!

— Я здесь, ваше величество!

Павлин вздрогнул. Сколько раз он запрещал Игнасию появляться из воздуха. И столько же раз хитрый волшебник извинялся. Король вздохнул.

— Простите меня, ваше величество, — проговорил Игнасий. — Как и всегда, виной моему проступку — забывчивость. Прошу великодушно простить меня, ваше величество, и заверяю вас, что впредь буду являться, как и подобает являться к милостивейшему повелителю, что означает — я буду пользоваться вратами ваших покоев будто нижайший смертный…

— Достаточно, Игнасий, — улыбнувшись впервые за нелегкий вечер, остановил его Павлин. — Твои извинения приняты.

Король помолчал. Зная наперед, о чем будет говорить правитель, Игнасий не нарушил молчание, потому что в его зыбкой памяти иногда всплывали сиротливые пункты этикета.

— Я совсем недавно коронован, Игнасий, я молод, — начал король. — И мне известно, что не следует начинать царство с крови. Но! — Павлин повысил голос. — Властителю не подобает терпеть. Сегодня я сосчитал число лишних голов на плечах. Эти головы поутру сбросят в ров! А тела отвезут в синюю долину на растерзание ночным хищникам!