— Но это не всё. — Игнасий поднял указательный палец. — Пусть топор взлетит, но не опустится на голову жертвы. Петля не затянется удавкой на шее горе-служанки. Палач начнет, но не окончит свою работу. Справедливое решение юного короля будет по достоинству оценено его матерью-королевой.

— Но ведь ее гнев, подогреваемый жалом Зоиады и волшебницами с Желтого острова, вырвется наружу раньше, чем палач зачехлит топор!

— Это предоставьте мне, ваше величество. Не извольте сомневаться в благополучном исходе этого, по моему скромному разумению, вовсе не трудного поручения.

— Пусть будет по-твоему, Игнасий, — сказал король. — Верной службой ты доказал свою преданность королю. Ступай, и не доводи дело до костра.

— Спите спокойно, ваше величество. — Игнасий, согнувшись в почтительном поклоне, исчез.

Король поморщился. Неисправимый мелкий пакостник!

Отдернув опавший полог и обнаружив перину застланным белоснежными простынями (о, всеведущий колдун!), король лег, что-то бормоча в предвкушении завтрашнего дня. Он поступил правильно, положившись на мудрого Игнасия. Жестокость, прочь из его королевства! Душа юного короля вновь стала легче пуха.

Ранним утром в башню Игнасия стучался гонец.

— Королева-мать утратила дар речи! — взволнованно сказал он. — Нужна твоя помощь! Немедленно собирайся!

Другой гонец весть о матери принес юному королю.

Сестра королевы, принцесса Сатобея, кусала локти, зная, что без королевы она просто гостья в Белом замке, и равна пешке в шахматной игре.

Мгновенно явившийся Игнасий прописал королеве пить каждые четверть часа по ложке черной противной жидкости и велел до наступления полудня никого, кроме лекаря, подающего микстуру, к королеве не впускать. У дверей в королевскую опочивальню забряцало латами самое свирепое отделение стражи.

Зоиада щелкала зубами, как голодный волк, но алебарды стражников смыкались перед любым, кроме чародея, и принцесса была бессильна.