Корабль долгое время шел по инерции, и сила тяжести создавалась вращением. Эти же апартаменты размещались на вращающейся оболочке, так что пол всегда был полом, вне зависимости от того, работали двигатели или нет. Диас стоял на старинном персидском ковре, окруженный антикварной мебелью на низеньких ножках, и через два сводчатых дверных проема пытался заглянуть в соседние помещения. За одним скрывалась спальня, всю стену которой занимали микрофильмы (господи, да здесь их, должно быть, с десяток тысяч!), сквозь второй виднелась часть кабинета: стол, огромный и полный загадок пульт управления и...

Человек, сидящий под картиной Моне, встал и слегка поклонился. Диас отметил его непривычно высокий для соназианина рост, подвижное худощавое лицо, поразительно голубые глаза, контрастирующие с белой, словно у шведских девушек, кожей, костюм безупречного покроя (было заметно, что носят его с небрежной беззаботностью). На серой накидке, покрывающей его голову, словно капюшон, и спускающейся ниже плеч, не было видно никаких знаков различия.

- Добрый день, - сказал он по-английски, с небольшим акцентом. Позвольте представиться - генерал Росток, служба космонавтики.

Диас автоматически повиновался ритуалу - отдал честь. Он внимательно разглядывал помещение, поражаясь, с каким вкусом оно оформлено. Это было царство уюта и покоя. Росток, должно быть, невероятно важная фигура, если комфорт для него окупает дополнительную массу. Под пристальным взглядом Диас напрягся. И подумал - за всем, без сомнения, наблюдают по телесети охранники; один знак - и они будут здесь.

Он постарался расслабиться. Если они не вышибли мне зубы сразу, значит - не планировали. Поживем пока.

Но спокойствие не приходило. Мешало присутствие человека в капюшоне, давила роскошь помещения. Сверхкомфорт за орбитой Марса выглядит жутковато.

Он услышал собственный голос:

- У вас превосходный корабль. Мои поздравления.