— Тепьерь у няс мнохо трофей. Большой парк грюзофьик! — возмутилась Герда.

— Ага, я знаю, свыше двухсот убитых моделей всех стран мира. А теперь еще и трофейные русские грузовые авто превосходного качества. Не спорю, в сорок первом вы взяли воистину грандиозные трофеи. Но читай по губам — это советские автомобили, на худой конец — американские «Студебеккеры»! Так что нечего мне тут лапшу на уши вешать про германское превосходство…

— Дя как ти смьеть! Фоньючий партизанэн! Арийская раса есть… — Тут я зажал ей рот. Не потому, что мне не интересно послушать, что есть арийский раса, а потому, что послышался стук копыт.

— Тихо, — все еще зажимая ей рот, сказал я, — кто-то едет, давай сойдем с дороги. Хорошо? Вдруг это партизаны или пьяные варвары в поисках любовных утех? А у тебя вид очень уж соблазнительный. Орать не будешь?

Герда отрицательно покачала головой, видно аргумент про пьяных варваров, терзающих сладострастно арийскую плоть, ее убедил. Мы быстренько сошли с дороги и укрылись за деревьями. Топот копыт и шум телеги приближался.

— Арийская раса умьеет корошо фоефать, — прошептала неугомонная Герда, — большой дисциплиня, большой умьение зольдат. Мюдрий командирэн. Очьень мнохо побьешдать фраха. Много побьед.

— Каких побед? — тихо спросил я. — И когда такие были? Первую мировую просадили?

— О! Етот ушясний фойна на дфа фронтя! Ми проиграть…

— А теперь, в сорок втором году? Вы опять воюете на два фронта. Даже больше — с Британией на море и в воздухе, еще в Африке и на Балканах, Шарль де Голь во Франции вас постреливает, а в России вы вообще увязли насмерть, не сахар, а еще Америка, советский союзник, готовится влезть в эту драку… эту войну вы тоже проиграете…

Герда хотела еще что-то ответить, но я опять зажал ей рот. Из-за поворота появилась телега. Телега везла не сено, навоз. Конь грязный, телега немытая, на козлах пыльный крестьянин пьет из горлышка темную бурду. Как раз допил и выбросил бутылку. Бутылка упала недалеко от меня. Что и говорить — Герда проводила повозку взглядом, полным презрения.