Ох уж мне эти женские истерики! Ну и побегал я за ней по лесу. Еле догнал. Несчастная Герда отбивалась, царапалась, пыталась кусаться, потом затравленно вжалась в сосну:

— Уходить! Ето нье есть пряфда! Ето подлий мистификаций! Ти партизанэн! Ти дурьячить менья! Тебье нюшний дойче секрьети!

— Вот дура! Заткнись! Будь я партизан, то ради твоих секретов никто б так не извращался! Тебе б загнали под ногти спички, и ты б моментально рассказала все и даже больше того! Потом, вопреки закону о совместимости рас, тебя бы изнасиловали всем отрядом, перерезали тебе горло и бросили б гнить в ближайшую канаву. Да подумай же над этим! Так бы оно и было!

Тень сомнения отразилась на ее лице. Закрепляя успех, я расстегнул рюкзак и достал оттуда полуторалитровую пластиковую бутылку, которую перед бегством из города заполнил водкой. Налив до краев раскладной стаканчик я протянул его Герде.

— Пей. Да не смотри ты так! Не отравлено. Зер гут! Гут шнапс. Алкоголь!

— Русиш фодка? — недоверчиво спросила она.

— Найн! Лучше — «Украинська з пэрцем». Гут, гут. Дюже файна. Да бери, пей!

Герда взяла стакан, подозрительно покосилась на содержимое, решилась и в три больших глотка выпила.

— О! — Она раскрыла рот и сделала долгий-долгий громкий вдох, потом быстро сняла пилотку и прикрыла ею нос.

— Гут? — спросил я.

— Я, — сдавленно отозвалась Герда из-под пилотки, — зер гут. Дас ист фантастиш!

— Тогда отдай стакан.

Я тоже хряпнул аналогичную дозу, но без драматических эффектов типа вдохи-выдохи. Просто занюхал своими волосами. Усевшись на траву, я начал раскручивать проволоку на ноге, благо плоскогубцы с дачи я взял с собой. Я почему-то был уверен, что с моей ногой все в порядке. Я ведь бегал по лесу. А бегать на такой ноге, какой была моя нога вчера, невозможно.