И отстраненно добавил:

– Блин…

– Так вы, выходит, бомж?

– Вероятно, так.

– И сколько нам ждать, господин Нья?

– Пока бог не откроет нам свои мысли.

Капитан завозился, устраиваясь в кресле, косясь на неподвижно лежащего бомжа.

– А когда он откроет свои мысли?

– Мы не пропустим нужный момент.

Волны тумана просачивались через их тела, всплывая к потолку. Звуки становились ниже и глуше, запутывались в мутной завесе. Пахло отработанным ракетным топливом и желтыми цветами, какие растут по берегам особенно едких луж.

Наконец, мягко покачиваясь, растворяя зыбкий туман, всплыли перед глазами бомжа крупные буквы:

_root›

Капитан потрясенно охнул и тут же вновь принялся задавать вопросы.

– И что теперь?

– Теперь можно разговаривать с богом корня. Иногда он говорит много и непонятно, иногда мало и странно. Но если понять его слова, можно обрести великую истину.

Капитан старательно вылупился в туман, но вскоре снова зашуршал, нарушая величие момента.

– А можно ли… можно ли у него что-то попросить?

Неизвестный шаманский наркотик – это был шанс. На Торсионе, в трех прыжках отсюда, расположилась целая колония любителей экспериментов на организме. За неизвестный состав или только что найденное растение они готовы были если не душу продать, то уж кредитками изрядно потрясти.

Три миллиона, ясное дело, для них многовато, но если получить тысяч двести, можно провернуть доставку чертовых яиц в несколько этапов: купил – продал – купил еще партию…

Одна закавыка: эти наркоманские эстеты особенно ценят «состав с историей». Это значило, что нужно испробовать зелье на себе, а затем поэтически, в красках описать переживания кучке пускающих слюни извращенцев.

Подбадривая себя мыслями о пачке галактоюаней, Казюлин старательно разжевал противную шляпку светящегося гриба. Но когда к потолку всплыла загадочная зеленая надпись, капитана осенило: