Пат неожиданно вскочила с места, взмахом руки откинула волосы назад, гордо выставила вперед подбородок, но не смогла сдержать рыданий.

– Мне наплевать на этот паршивый рапорт. Я не обманывала Германа. Я бы предпочла лучше умереть. И если меня изнасиловали, то это тогда, когда я потеряла сознание.

– Осторожнее, – вмешалась миссис Андерс, – сейчас она потеряет сознание.

Я бросился вперед и подхватил ее безвольное тело. Я ощутил знакомое тепло и понял совершенно определенно: что бы ни сделала Пат, я не переставал любить ее и буду любить всегда.

– Итак? – вмешался Або Фитцел.

Я взорвался.

– Великий Боже! Тебе не надоело без конца задавать вопросы? Убирайся отсюда, иди писать свою чепуху! А что буду делать я, я еще сам не знаю.

Фитцел скорчил обиженную физиономию.

На письменном столе Карвора затрезвонил телефон. Он взял трубку, а потом передал ее Джиму.

– Это вас. Полицейский врач.

– Пурвис слушает. Понимаю... – Он сделал знак Монту. – Пишите: выстрел в голову с близкого расстояния, пуля вышла через левое ухо. Калибр – 6,35. Около восьми часов или часом раньше. О'кей. Большое спасибо, старина. Это соответствует найденному револьверу.

Джим повесил трубку и набрал другой номер. Я обнаружил, что все еще держу Пат в своих руках, и посадил ее на стул.

Миссис Андерс положила ей на затылок салфетку, смоченную водой.

– Вы знаете, – призналась она мне, – я иногда рада, что уродилась некрасивой.

Действительно, это так. Пат же очень красива. И к тому же она моя жена.

– Понимаю, – сказал Пурвис по телефону. – Никаких следов хлорала, но 0,17 миллиграмма алкоголя в крови. А его рука в оспинах от пороха? Да, я ожидал этого. Один из дешевых револьверов, которые легко купить.