– Бог троицу любит! – Связист злился и на Моргана, не пришедшего помогать. -- Только ты сперва «Фельку» подними, чтоб наш виртуоз взлететь мог. С планеты нас гипердвижок разве что в ад отправит.

– Подниму, конечно, – смиренно кивнул инженер. – Вы все вернетесь. А у меня последний рейс, чует мое старое сердце. Ты успеешь записи подделать?

– У нас еще два прыжка, а с таким штурманом… Времени полно. Может, еще и в два не уложимся. Знаешь, как бы оно ни вышло, но с этим капитаном у меня тоже последний рейс!

– Успокойся, Рябтсев! Не гневи Космос.

И Рябтсев успокоился, когда они, сидя втроем на груде ящиков, выпили по маленькой в третий или четвертый раз. Успокоился и Гаррисон, вдвоем они стали успокаивать инженера, а тот все предрекал и предрекал свою скорую гибель.

– Вот и Рябтсев говорит: Бог троицу любит! И меня, старика, камнями завалите.,.

Но вышло иначе. Огински вышел на связь и возбужденным, веселым голосом сообщил о смерти Чен.

– Не понял?.. – Гаррисон зачем-то встал, ударившись головой о потолок, который до падения корабля был обычной переборкой, сел обратно и потянулся к бутылке. – Это как?

– Ну, капитан, тут обрыв… А она совсем рядом встала. Метрах в четырех всего! – Огински захихикал. – В общем, будем помнить и скорбеть. Я сейчас ее достану и – назад.

Морган и Рябтсев переглянулись.

– Образцы она взяла какие-нибудь? – спросил «по связи».

– Да нет, мы только приехали. Я могу захватить камней, но они тут вроде такие же, как и везде.

– Давай возвращайся, – распорядился Рябтсев, видя, что капитан ничего говорить не собирается. – Морган, твоя очередь могилу рыть. А я буду делать вид, что занят тросами, я смогу.

– Ладно, – согласился инженер, разливая выпивку. – Помянем, стало быть, малышку Чен. Она мне всегда нравилась.