— Который исходит, конечно же, от тебя, мой друг? — сказала она, довольная тем, что сумела отделаться шуткой.

— Во мне хватает всего, — буркнул Сандро и заговорил о другом. — Я уезжаю дня на четыре. У нас с Симоне наклюнулось дельце на стороне.

— Что ж, желаю вам приятной поездки! — проговорила автоматически Деметриче. — Далеко ли вы едете?

— Только до Пизы. Тут не о чем говорить. Но я хотел бы просить тебя об одолжении.

— Ну разумеется!

Согласие вырвалось у нее раньше, чем она успела задуматься, что означают его слова. Впрочем, Сандро вряд ли имеет в виду что-то дурное. И все же…

— Конечно, если Лоренцо не вздумается завалить меня срочной работой.

— Работе это не помешает, уверяю тебя!

Он замолчал, ибо вошел слуга со свечой и принялся обходить помещение, зажигая все лампы.

Свет прогнал темноту и что-то нарушил в атмосфере особенной доверительности, установившейся между ними.

Салдро шумно вздохнул. Деметриче обратилась к слуге:

— Вы не могли бы развести в камине огонь? Тут сделалось слишком зябко.

— Слушаюсь, донна!

Слуга поклонился и отошел к камину.

— И в самом деле, прохладно, — признал Сандро.

Он потер руки и привычным движением одернул свой скромный свободный кафтан, мало чем отличавшийся от повседневных кафтанов других флорентийцев. Просто у тех, пожалуй, было чуть больше сборок под горлом. Особенно у зажиточных горожан.

— О каком одолжении ты говорил?

Первые языки пламени охватили поленья. Деметриче кивком отпустила слугу.

— Ах да! Я говорил о своей кузине. Ты ведь знакома с Эстасией? Я как-то вас представлял.

— Да, — настороженно ответила Деметриче.

Ей тут же представилось лицо томной красавицы. Грудной воркующий голос, призывно мерцающий взгляд. Все это с лихвой компенсировало строгость наряда вдовствующей кузины художника; впрочем, и сам наряд мало драпировал пышность ее форм.