– Нету, – признался Николай Николаевич.
– Сходи, – коротко сказал кот.
– Да после как-нибудь… Уже поздно, и дождь идет. Да мне с тобой еще поговорить хочется. Я завтра схожу.
– Э, завтра! – Кот досадливо махнул лапой. – До завтра мой и след тут простынет. Сходи, сходи, экой ты бесполезный…
Николай Николаевич колебался. Идти на дождь ему не хотелось, а больше того – он боялся, как бы в его отсутствие Степан Васильевич не слинял.
– А то уйду! – пригрозил кот.
И Николай Николаевич поспешно собрался.
6
Когда он вернулся с ведром тяжелого мокрого песка, кот дремал на диване, голова на вытянутых лапах.
Стукнула дверь – сразу вздрогнули уши, встали торчком. Обыкновенный рыжий мохнатый кот.
– Степан Васильевич! – с испугом сказал Николай Николаевич: вдруг не заговорит?
Кот открыл глаза, еще больше вытянул лапы и, растопырив пальцы, зевнул.
– Ахти, тошненько, придремнулось мне… Здравствуй, Колюшка, здравствуй. Что так долго ходил? Промок небось?
Николай Николаевич был тронут. Он поставил тяжелый ящик на пол, подошел, не снимая плаща, к коту, потянулся погладить его – и застыдился. Все-таки мыслящее существо, вторая сигнальная система… Неизвестно, как сами мы отнесемся, если нас за хорошее поведение станут поглаживать по голове.
Кот поднял морду свою, поглядел на руку Николая Николаевича стариковским взглядом и ничего не сказал.
Николай Николаевич деликатно присел на краешек дивана.
– Расскажите мне что-нибудь, Степан Васильевич, – попросил он, переждав смущение.
– Сказку, что ли? – потянувшись, спросил кот.
– Ну хоть сказку.
– Сказку – это на ночь, – рассудил Степан Васильевич. – Ты мне вот что скажи. Служба-то у тебя какая?
– С книгами я больше, – тихо сказал Николай Николаевич.