Вымыв посуду, Павел Ефимович Перекурка сладостно потянулся и отправился в комнату. Вдруг его тапки мягко заскользили по чему-то мокрому, и он еле устоял на ногах, уцепившись за дверную ручку. Взгляд медленно опустился вниз, и лицо любителя животных выразило такую кислую гримасу, что можно было подумать, будто он там увидел, в самом деле, черт знает чего. А Кохинор уже умылся и совершенно по-хозяйски трепал в сторонке коготком батистовый тюль.

Влезая через пять минут в широкие пижамные штаны, Перекурка, несмотря на влажный сюрприз, чувствовал небывалое наслаждение, ведь этот сумбурный день, наконец, кончился. Он сладко потянулся и даже на миг почувствовал подобие гармонии в своем неказистом теле. От этого странного ощущения он быстро сбегал в ванную и взглянул на себя в зеркало. Как будто все так же: и волосы в меру зализаны, и ключица выпирает полукругом ровно настолько, насколько необходимо, и уши торчат, как положено. Вроде бы все осталось без изменений, а в тоже время не давала покоя необыкновенная и вовсе не привычная легкость, охватившая Перекурку от пальцев ног до самой маковки.

Угловато пожав плечами и фыркнув как-то особенно, он отправился в комнату и сей же час забрался по шейку под одеяло, так как отопление включили недавно, и квартира не успела толком прогреться.

Павел Ефимович сначала лег на бок, проникнув одной рукой под подушку. Поворочавшись некоторое время, он переменил позу, разместившись на животе, но и так не смог заснуть. Тогда он, сминая простынь в комок, перевернулся и распластался на спине, отбросив надоедливое одеяло в ноги. Так Перекурка лежал минут десять, не шевелясь: не спалось.