– Есть машинист! - оживился Тищенко. - Як же! Самый наиглавнийший у их! Тильки мовчит, собака!

– Как, то есть, молчит?! - возмутился Кирпотин. - Спроси как следует! Ты соображаешь, чего они с такими аэропланами натворить могут?! - усы Степана Анисимовича гневно зашевелились. - А если возвернутся сейчас, да бомбами?!

– У них нет бомб, - сильный, раскатистый голос грянул вдруг на всю пещеру, заглушив последние слова комбрига.

– Это еще что? - удивился Кирпотин.

– Ты дывысь! Заговорил! - Тищенко радостно замахал руками. - А ну, ведить его до нас, хлопцы!

И, повернувшись к комбригу, пояснил:

– Це ж вин и е! Машинист!

– Хм… машинист… - Степан Анисимович скептически прищурился на седую гриву и буйно всклокоченную бороду доктора Горошина. - Да это поп какой-то, а не машинист… Кто таков?

Голос комбрига был суров, но сам он несколько отодвинулся при приближении доктора, хотя руки того были связаны за спиной.

– У них нет бомб, - повторил Горошин, пропустив мимо ушей вопрос комбрига. - И они не вернутся. Их ждут вечные скитания среди звезд.

– Поп и есть! - рассердился комбриг. - Ты кого мне привел, сволочь?!

Он сгреб Тищенко за грудки и как следует встряхнул.

– Та шо вы, Степан Анисимович! - хрипел придушенный комэск. - Я ж сам бачив, як вин офицеров у ту бочку сажав! Та ще и наказував, як пары разводить! От лопни мои глаза!

Кирпотин повернулся к пленному.

– Можешь управлять?

Горошин молчал. Неверный зеленоватый свет вычертил в пещерных сумерках надменный профиль в косматом облаке волос.

– Ты не отворачивайся, отец, - кротко посоветовал комбриг. - У меня контрразведки нет, но аллилую петь я и не таких святителей заставлял. Говори добром, можешь машиной управлять?

Горошин молчал.

– Так, - кивнул Кирпотин. - Вражина, во всей своей классовой озверелости. А ну, ребята, ставь его к стенке!