- Как бы мне хотелось родиться раньше, - мечтательно сказала она. - Я могла бы быть тогда вместе с тобой.

- Нет, нет, - быстро перебил он. - По крайней мере, не в самом далеком прошлом.

- Это было так страшно?

Он вздрогнул.

- Не знаю, насколько точны сейчас мои воспоминания. И я рад, что они ограниченны, что не все сохранилось в памяти. Но и того, что есть, - достаточно. Легенды говорят правду. Лицо его омрачилось. - Большие войны... словно разверзлась преисподняя. И ад был всемогущ! Антихрист являлся при свете дня, и люди страшились всякого, кто возвышался над ними... Его отрешенный взгляд устремился куда-то вверх, как бы проникая сквозь блеклый низкий потолок. - Люди превратились в зверей. В дьяволов. Я говорил им о мире, а они пытались убить меня. И я должен был пройти сквозь это. Милостью Господа я бессмертен. И все же они могли убить меня, ибо я уязвим для оружия.

Он испустил долгий глубокий вздох.

- Одного бессмертия было недостаточно. Лишь Божий промысел уберег меня от гибели, так что я смог продолжить свою миссию и проповедовать мир до тех пор, пока мало-помалу эти ущербные твари не вспомнили о своих душах и не выбрались из преисподней к свету.

Никогда еще Нерина не слышала от него таких речей.

Она нежно коснулась его руки.

Его взгляд, словно бы вернувшись издалека, обратился на нее.

- С этим покончено, - твердо произнес он. - Прошлое мертво. У нас есть наше сегодня.

Где-то вдали священнослужители запели радостный благодарственный гимн.

На следующий день, увидев его в конце коридора склонившимся над чем-то бесформенным и темным, она поспешила к нему. Он стоял, нагнувшись над телом священнослужителя, и, когда Нерина окликнула его, вздрогнул и выпрямился. Мертвенно бледное лицо его было полно смятения.

Она взглянула вниз и побелела от ужаса.

Священнослужитель был мертв. На горле его виднелись синие отметины, шея была сломана, а голова чудовищно вывернута.