— Я? — неискренне удивился Болард.

Гретхен смерила его нехорошим взглядом:

— Все ты у меня понимаешь, Боречка! Все. Понимаешь.

Глава 3.

1492 год, 14 мая. Настанг

Уже вечерело, когда Ивар покинул дом. Почти до самых сумерек он просидел в библиотеке, разбирая старые летописные тома в тщетных попытках найти хотя бы один случай, когда празднование дня Святого Юрия обернулось бедой. Летопись весьма сдержано сообщала о волнениях, случившихся в 1348 году в Настанге: это был третий подряд год неурожая, когда градом на полях выбило все, кроме камней, и Синедрион, в неизреченной милости своей и милосердии, повелел раздать в храме хлеб голодным. Погибло много, раненых никто и не считал… После этого Святая Церковь Единственного играть в милосердие закаялась.

Другой случай и вовсе вышел курьезный. Отловленный зверуш оказался весьма жизнеспособной тварью, к тому же Создатель наделил его немалой силой и настырностью, не позабыв прибавить к этой адской смеси и дурной нрав. Зверуш сожрал прекрасную пленницу — кстати, дочь городского головы — тремя взмахами челюстей, так что никто и опомниться не успел. После чего осоловел и позволил себя заколоть герою-победоносцу. Что странно, жито в тот год уродило щедро, и летописец этому простодушно удивлялся.

Больше ни о чем таком хроники не упоминали.

Ивар с досадой захлопнул тяжелый посеребренный оклад. Все, довольно. Ясно, как божий день, что во время мистерии на него не кинется ни одна собака. Конечно, у мятежного князя, запретившего на своей земле казни последователей мессии, враги будут обязательно. И не только поэтому. Претор слюной исходит от желания отправить дона Кястутиса на тот свет. Ведь в случае его, Ивара, кончины богатейшее и плодороднейшее княжество отойдет в державную казну: все равно, что в карман Ингевору. Но в храме?!. Даже Луций Сергий не настолько циничен.