– О да, именно – зато я был бы мертв. Если бы он закончил свое заклятье правильно, оно раздавило бы меня, а не его. Где в святых писаниях Фоса сказано, что человек не может защищать собственную жизнь?

– Нигде, – согласился патриарх. – Я и не говорил этого. Но тому не избежать вечного льда, кто берет в жены вдову убитого им, а по вашим же собственным словам, вы в какой-то мере стали причиной Анфимовой гибели. Потому я и взвешиваю степень вашей ответственности за это деяние согласно букве и духу церковного закона. Когда я приду к конкретному решению, заверяю вас, я немедленно сообщу.

– Пресвятой отец, по вашим же собственным словам, в этом есть серьезные сомнения – люди могут решать по-разному. Если ваше решение мне не понравится, я, полагаю, смогу найти священника, который, надев синие сапоги патриарха, решит вопрос в мою пользу. Вы меня поняли?

– О, да… вполне, – Гнатий изогнул бровь.

– Извините за такую грубость, – сказал Крисп. – Но мне кажется, что вы со своими отговорками больше заняты тем, чтобы мне насолить, чем святыми писаниями Фоса. Этого я не потерплю. В ночь моей коронации я сказал вам, что буду императором всего Видесса, включая церкви. Если вы встанете у меня на дороге, я вас с нее уберу.

– Заверяю вас, ваше величество, эта задержка не была намеренной, – проговорил Гнатий, еще раз обводя широким жестом груды книг. – Что бы вы не говорили, ваш случай запутан и тяжел. Но я клянусь богом благим, что в течение двух недель приду к определенному решению. Выслушав его, можете делать со мной, что вам будет угодно. Такова привилегия Автократоров. Патриарх покорно склонил голову.

– Две недели? – Крисп задумчиво погладил бороду. – Хорошо, пресвятой отец. Надеюсь, вы распорядитесь ими мудро.

– Две недели? – Дара решительно покачала головой. – Нет, не пойдет. Гнатий обойдется и меньшим. Пусть поиграет дня три со своими свитками, но не больше. А лучше бы два.