Крисп часто удивлялся, как в хрупкую Дару влезает столько упрямства. Макушка супруги приходилась ему по плечо, но переубедить ее было не легче, чем сдвинуть с места великана халогая. Поэтому Крисп только развел руками.

– Я обрадовался уже тому, что дал ему определенный срок на раздумье. В конце концов он согласится – патриархом быть ему нравится, и он знает, что я его сниму с поста, если он надумает мне противоречить. Мы можем позволить себе подождать пару недель.

– Нет, – ответила Дара еще тверже. – Мне жаль тратить на него даже песчинку из часов. Если он готов согласиться, ему не нужно думать неделями.

– Но почему? – спросил Крисп. – Я ведь уже договорился с ним и не могу отказаться от своих слов без причины – если только не хочу, чтобы он проповедовал против меня в Соборе, стоит мне отвернуться.

– Сейчас у тебя будет очень серьезная причина, – пообещала Дара. – Я беременна.

– Ты… – Крисп глянул на нее, открыв рот. Потом задал тот идиотский вопрос, который каждый мужчина задает женщине, услыхав подобную новость:

– Ты уверена?

Губы Дары весело дрогнули.

– Еще бы. Я не только не дождалась месячных, но и потеряла свой завтрак от вони, когда утром вышла по нужде.

– Да, ты точно беременна, – согласился Крисп. – Как чудесно!

– Он обнял свою подругу, провел рукой по густым черным волосам.

Потом ему пришла в голову другая мысль; очень неподходящая, она слетела с губ прежде, чем Крисп сумел ее удержать:

– От меня?

Дара напряглась. К сожалению, вопрос не был ни праздным, ни в сущности, жестоким, если не считать, в какой момент он был задан. Конечно, Дара была его любовницей, но одновременно и супругой Анфима, а тот отнюдь не славился воздержанием.

Когда Дара, наконец, подняла взгляд, в глазах ее стояла тревога.

– Думаю, что от тебя, – медленно ответила она. – Хотела бы я сказать точно, но не могу… честно. Ты бы понял, что я лгу.