Крисп припомнил дни до того, как он захватил трон; тогда он занимал покои вестиария, рядом с императорской опочивальней.

Анфим пьянствовал и веселился часто, но отнюдь не еженощно.

Крисп вздохнул, отступил на шаг и с горечью подумал, что жизнь подсунула ему неопределенность именно там, где ему больше всего нужна была уверенность.

Дара в раздумье прищурилась и поджала губы.

– Можешь ли ты позволить себе лишить наследства моего ребенка, на кого бы он ни был похож? – спросила она.

– Я только что задал себе тот же вопрос, – ответил Крисп с уважением. С головой у Дары все было в порядке, и ей нравилось быть императрицей – так же, как Гнатию – патриархом. Для этого ей нужен был Крисп; но и он сам нуждался во вдове Анфима связь с прежним императорским родом добавляла законности его собственной власти.

Крисп снова вздохнул.

– Нет, наверное.

– Надеюсь, что это твой ребенок, Крисп, благим богом клянусь, и, наверное, так и есть, – искренне сказала Дара. – В конце концов, я не беременела от Анфима все эти годы. И не слышала, чтобы какая-то из его шлюх понесла ублюдка – а уж их-то хватало! Поневоле призадумаешься над силой его семени.

– Верно, – согласился Крисп. Некоторое облегчение он почувствовал, но годы, прожитые в городе Видессе, научили его принимать на веру только Фоса, а не людские слова. Но даже если в ребенке не текла его кровь, он все же поставит на нем собственный знак. – Если это мальчик, мы назовем его Фостием, в честь моего отца.

Дара подумала и кивнула.

– Хорошее имя. – Она дотронулась до плеча Криспа. – Но теперь ты видишь, почему надо поторопиться? Чем скорее мы обвенчаемся, тем лучше. Не мы одни умеем считать месяцы. Роды на пару недель до срока – не редкость. Но еще немного – и замелют злые языки, особенно если ребенок будет большим и сильным…