- Вы крепкий человек, мистер Шэнноу, но ваши раны были тяжелыми.

- Раны заживают, Иеремия. - Шэнноу смотрел на горы. Ближайшие были в узорах леса, но дальше, уходя в бесконечность, вставали другие вершины в неясной голубой дымке. - Такой красивый край!

Солнце медленно заходило за западный хребет, заливая его склоны расплавленным золотом. Шэнноу сосредоточил взгляд на отроге справа песчаник будто светился изнутри.

- Он зовется Храмовой горой, - сказал Иеремия. - Говорят, это святое место, где обитают древние боги. Сам же я убежден, что это приют орлов и ничего больше.

- Мне это название не знакомо, - сказал Шэнноу.

- Потеря памяти не может вас не мучить, - заметил Иеремия.

- Но не сейчас, - ответил Шэнноу. - У меня в душе мир. Воспоминания, о которых вы говорите, исчерпываются смертями и страданиями. Они вернутся слишком скоро, я знаю. Но пока я могу любоваться закатом с великой радостью.

Они направились к реке.

- Благодарю за спасение моей жизни, Иеремия. Вы хороший человек. И давно вы живете так?

- Лет двенадцать. Я был портным, но тосковал по свободе под небесным простором. Потом вспыхнули войны Единения, и городская жизнь обрела еще большую уродливость. А потому я сколотил фургон и отправился в глушь.

В реке плавали утки и гуси. Шэнноу заметил следы лисиц.

- Как долго вы меня выхаживали?

- Двенадцать дней. Сначала остальные думали, что вы умрете, но я сказал им: нет. Слишком много шрамов у вас на теле. Вас трижды сражали выстрелами. Один раз в бедро, один раз в грудь и один раз в спину. А еще две ножевые раны - одна на ноге, другая в плече. Как я сказал, вы крепкий человек и не легко сдадитесь смерти.

- Утешительная мысль! - Шэнноу улыбнулся. - А рану на бедре я помню.

Он тогда ездил неподалеку от Стены и увидел, как разбойники тащат из дома двух женщин. Он подскакал и перестрелял их, но один успел выстрелить. Пуля задела кость и вышла у крестца. Он бы погиб, если бы не помощь человеко-зверя Шэр-рана, который нашел его в вихрях метели.