— Дидс, ты меня слышишь? — Говорю в микрофон — микропроцессорная связь в Южном Централе действовать не будет.

Она успокаивающе шепчет мне на ухо «да», заглушаемое ревом пропеллера.

Полицейские уже на борту, и пилот с трудом удерживает машину на крыше.

Время истекает.

О Господи, опять.

— Кто? — кричу я, перекрывая шум. Легкое головокружение, когда машина, кренясь, устремляется вперед.

— Рива Барнс. Секретарь Арнольда Уотерса.

— Кого? — Вертолет французского производства, быстрый и маневренный. Ненавижу эти вертушки, черную маску и пилотов, которые мечтают летать на реактивных машинах и реализуют свою мечту, насколько им позволяет скорость, уступающая сверхзвуковой.

— Уотерса. Крупного промышленника.

— С какой радости его секретаршу занесло в Южный Централ?

— Вот ты нам это и скажешь, лапочка, — а заодно, кто ее пришил.

— Кончай, Деррик. — Деррик Трент. У нас с ним давние отношения.

Мы идем сквозь смог на хорошей скорости. Город внизу, как чаша, наполненная дымом. Просвет в утлекислотных тучах знаменует приближение ничейной земли, Южного Централа. Мертвая зона для тех, кому не повезло в этой жизни, — стало быть, народу там до хрена.

Вертолет снижается, стараясь не попасть в восходящий поток от горящего автомобиля. Детишки внизу разбегаются, как тараканы, когда включается прожектор, — боятся пуль. Но мы не собираемся связываться с местными жителями.

Вокруг висят другие вертолеты — большие бронемашины, поливающие улицу очередями. Могу поручиться, что черно-белого полицейского транспорта в этой части города не видывали уже лет пятьдесят.

— Две минуты! — рявкает нам пилот, исполняя сложное па-де-де с педалями и рулем. В нас стреляют — вертолет лавирует между любовными посланиями властям разного калибра.