- Умею. Хочешь, чтобы попробовал?

- Нет. Не хочу.

Чудовище раскрыло пасть и вывесило алый язык, длиной в две пяди.

- Не ожидал, а?

- Не ожидал, - признался Геральт.

Чудовище захохотало, развалилось в кресле.

- Я знал, что ты удивишься. Налей себе еще, сядь удобнее. Расскажу тебе всю историю. Ведьмак или не ведьмак, сразу видно, что хороший человек, а у меня охота поболтать. Налей себе.

- Нечего уже.

- А, зараза, - чудовище хрюкнуло, после чего снова грохнуло лапой об стол. Рядом с двумя пустыми графинами появилась, неведомо откуда, приличных размеров бутыль в ивовой корзинке. Нивеллен содрал зубами восковую печать.

- Как ты наверняка заметил, - начал он, наливая, - округа здесь довольно безлюдная. До самых близких селений изрядное расстояние. Потому как, видишь ли, мой папуля, да и дедушка, в свое время не давали излишних поводов для любви ни соседям, ни купцам, которые проезжали трактом. Каждый, кто сюда попадал, терял в лучшем случае свое добро, если папуля замечал его с башни. А пара самых близких поселений сгорела, потому как папуля узнал, что дань платится нерадиво. Мало кто любил моего папашу. За исключением меня, понятно. Страшно я плакал, когда однажды привезли на телеге то, что осталось от моего папани после удара двуручным мечом. Дедушка в ту пору уже не занимался разбоем - с того дня, как он получил по черепу железным моргенштерном, он заикался ужасно, пускал слюни и редко когда успевал вовремя в уборную. Все шло к тому, что я, как наследник, должен был возглавить дружину.

- Молодой тогда был, - продолжал Нивеллен, - сущий молокосос, а потому парни из дружины мигом обвели меня вокруг пальца. Командовал я ими, как ты догадываешься, в такой же степени, как жирный поросенок может командовать волчьей стаей. Скоро начали мы делать вещи, которые папаня, если бы жил, никогда бы не позволил. Не буду утомлять тебя подробностями, перейду сразу к делу. Однажды отправились мы аж до самого Гелиболя, что под Миртами, и ограбили святыню. Вдобавок ко всему была там еще молодая жрица.