Армаппис не нашелся, что возразить, и только тихо зашипел сквозь зубы.
Хапи, у которого на Фечилии неожиданно прорезались недюжинные способности к языкам, прислушался и в точности скопировал это шипение, умильно глядя на Армапписа и явно рассчитывая на похвалу, а то и на угощение. Армаппис от возмущения подавился каким-то насекомым, которое перед этим долго и тщательно жарил над огнем. Дагмарид спрятал усмешку, чтобы не ранить обидчивого послушника еще больше.
Приппис оказался прав: неожиданно удача улыбнулась им. В одном из селений, где в круглых висячих домиках жили целые огромные семейства существ с перепончатыми крыльями за спиной, глава роя взглянул на них с сочувствием:
– Я понимаю, почему вы спрашиваете об этом. Должно быть, Оракул дал вам слишком туманный ответ…
Приппис испустил на удивление музыкальную трель, и Дагмарид почувствовал, как серокожего нху-бици-ури захлестнуло ликование.
– Как мы могли забыть, Армаппис? Ведь рядом – храм Бу-киди! Оракулы – вот кто нам нужен!
Армаппис выглядел хмурым, но даже в нем проснулось что-то теплое, похожее на надежду. Всю дорогу, пока они пробирались к храму среди гигантской травы, Хапи на все лады свистел, подражая радостному кличу Припписа. Надо сказать, маленькое крылатое создание росло не только физически, но и умнело прямо на глазах. Правда, это обернулось неожиданной стороной: на лету схватывая многочисленные наречия местных рас и племен, Хапи постоянно путал слова и не мог закончить фразу, не перескочив с одного языка на другой. Припписа это обычно забавляло, Армапписа злило, а Дагмарида безмерно утомляло бы, если бы он не умел читать чужие мысли и передавать собственные.
Храм Бу-киди почти ничем не отличался от всех храмов, которые они видели раньше. Правда, он казался обширнее и снаружи и изнутри, и из главного чертога в какие-то другие помещения вели неправильной формы арки, а в них колебались от легкого сквозняка ажурные сети, искусно сплетенные из травы.