– Ей! Ты чего?

Инга Львовна открыла глаза и увидела рыжую голову подле себя. Рыжая голова находилась на толстой волосатой шее, увенчанной изумрудными бусами, туловище-бочонке с длинными мускулистыми руками, затянутыми в синюю блестящую рубашку, и короткими ногами, обутыми в башмаки с загнутыми носами, на которых звенели при ходьбе колокольчики.

– Вы гном? – предположила Инга Львовна слабым голосом.

Она вспомнила книгу Профессора и почему-то подумала, что лохматое существо карликового роста в броской одежде непременно сошло со страниц «Властелина …».

– Какой я тебе гном! Проспись, женщина. Крышник я. Обычный крышник!

Существо взгромоздилось на кровать, закинуло ногу на ногу, скорчило хитрую рожу и, склонившись к лицу Инги Львовны, так что она почувствовала, что от него пахнет тмином, поинтересовалось ехидно:

– А ты, часом, у себя там, на работе, не поддала?

– В смысле? – слабым дрожащим голосом спросила Инга Львовна.

– Да. Ладно. Забудь, – махнул рукой Крышник, и, дернув себя за мочку уха, извлек из кармана куртки изогнутую трубку, выполненную в виде головы черта, и, набив ее табаком, раскурил. – А ты что, правда, никогда про Крышника не слыхала?

– Вы не могли бы при мне не курить, – попросила Инга Львовна.

– Нет. Ну, вообще обнаглели. Что значит – не курить? Как это – Крышник, да и не курить. Подумайте, прежде чем предложить такое. Как у вас язык то повернулся.

Крышник надулся обиженно и задымил, словно паровоз, выпуская дым в лицо Инги Львовны.

Инга Львовна почувствовала, как вскипает в душе маленький воздушный шарик, наполненный гневом, и запылила:

– Да что вы вообразили о себе, коротышка! Забрались ко мне в квартиру и еще и хамите мне! Убирайтесь вон! Немедленно! А не то я милицию вам вызову!