- Ну и чего бы я так коптил одну за одной? - буркнул Айен, которого такая ситуация злила. Витшко только пожал плечами.

- Потому что рак у меня, - ответил он. Возница захихикал; через пару секунд к нему подключился и контрабандист. Смит отвел глаза.

- А пан откуда? - через какое-то время спросил парень. - Из Пруссии?

Смит никак не мог этого понять. Его русский ничем не отличался от русского языка этих двоих, одежда - если ее можно было так назвать - была еще более засмальцованной, чем у Витшко, не существовало никаких других отличительных признаков - и, тем не менее, эта деревенщина уже через пару минут безошибочно узнала в нем иностранца. Смит никак не мог этого понять. Он беспомощно глянул на силезца.

- Ага, из Пруссии, из Америки, с Луны, - пробормотал тот в ответ на отчаянную просьбу о помощи.

(((

...он объяснил мне, что это из-за недостатка бензина. Здесь не существует ничего похожего на свободный рынок топлива; имеются только распределение и черный рынок. Отряды Красной Армии, действующие в Европейской Военной Зоне, поглощают девяносто процентов всех поставок нефти. Азиатские трубопроводы дырявы словно решето. К тому же люди Выжрына взрывают их с убийственной регулярностью - то одну, то другую нитку. Так что в Надвислянскую Республику приходит совершеннейший мизер. Пока что сказал он мне - Стамбул с Кавказом сидят тихо, как только джихад войдет в силу, на этой стороне Одры не получишь ни капли бензина. Все это я учил еще в Нью-Йорке по нудным экономическим учебникам; экономика войны - вопрос совершенно скучный, во всяком случае, для меня оно было именно таким. Но сейчас - но здесь - эти механизмы для меня проявляются в действии. Я уже понимаю: война - это зверь. Это живой организм, паразит на теле народов; он вырастает из политики, экономики, религии, страха, из всего; все пожирает, а испражняет смерть и уничтожение.