Одного врага сбросили в наручниках. Металл звенел, стукаясь о камень. Композитору это так понравилось, что он попросил коменданта надевать наручники и на других. Но комендант не согласился выбрасывать в море казенное добро и только в порядке личной любезности разрешил еще несколько человек сбросить в наручниках устаревшего образца.
Когда запись была завершена, композитор ее подработал с помощью ножниц и клея: перемешал некоторые куски для цельности композиции, кое-что повыкидывал, конечно, кое-что усилил. В общем, получилось недурно для симфонического произведения.
Первоначально знатоки не восприняли эту вещь как нечто новаторское. Но потом стали распространяться слухи, как делалась новая симфония. Неизвестно, от кого они исходили: то ли сам автор проболтался, то ли по другим каналам, - только все сразу узнали и заинтересовались. Пластинка разошлась мгновенно, и тираж удвоили. Любители музыки сокрушенно говорили: "Это не искусство, нет, так нельзя. Он негодяй, этот композитор!" - и ставили симфонию на полки, потому что невозможно не приобрести столь необычную вещь. "Жутко, но интересно", - утверждали другие, и тоже покупали диски и кассеты.
А композитор был счастлив. Он даже не подсчитал стекающиеся в его карман проценты. Он мечтал.
Он представлял себе, как замечательно было бы написать симфонию атомного взрыва. Если расставить целую систему микрофонов, спрятав