- Делай то же самое и будь рядом со мной.

- Пойду. Сам, - сказал вождю Донат. - Я. Он. Помогать.

Вождь взмахнул рукой, и низколобые стали выходить из пещеры. Я выбрал здоровенного дикаря, высокого и широкоплечего, и старался держаться поближе к нему. Он был для меня как бы маяком. И хоть рядом с ним, как только мы вышли из пещеры, появилось несколько двойников-миражей, я мог кое-как ориентироваться среди трещин. Держась за мое плечо, шагал Донат. Иногда он пытался острить насчет двух слепых, один из которых ведет другого, но в его голосе не было привычного веселья. Трещины по-прежнему умножались под нашими ногами, и всякий раз, когда надо было ступить в зияющую бездну, сердце замирало. Достаточно было нескольких минут такого пути - снова головокружение и тошнота. Каждый шаг давался с трудом. А ведь надо было ни на миг не отставать от "маяка" - иначе я бы вовсе потерял ориентировку среди трещин.

Дикари знали, что мы не отстанем, что мы побоимся отстать.

Все-таки я попытался сделать то, что наметил в пещере: наблюдал и считал. То, что может дикарь, могу и я! Но пока не умею. Мешает воображение? Два глаза? Но мы уже тысячу раз пробовали закрывать один ничего не менялось, миражи по-прежнему толпились, сбивая с толку.

Глаза слезились, тошнота выворачивала внутренности. Но я старательно наблюдал, куда шагает "маяк", как он выбирает путь среди трещин настоящих и миражей. Один, два, три... Повернул. Каждая третья трещина настоящая? Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь... Повернул. Каждая седьмая? Нет, не может быть, тогда бы они считали до семи. Один, два, три, четыре. Повернул. Что за черт? Где же логика? Один, два, три, четыре - на этот раз я досчитал до одиннадцати!

Не получается. И все же какой-то смысл был в том, что самое выгодное для дикарей - уметь считать до трех, и не больше.

Огромная темная трещина легла под ноги "маяку". Он шел по ней спокойно, раскачиваясь и загребая длинными руками. Затем трещина посветлее. Тоже прошел. Еще светлая. Прошел. И еще. А перед четвертой повернул! А дальше целая лестница светлых трещин, и лишь вдалеке - темная. Вот прошел темную, первую светлую, вторую, третью - перед четвертой повернул!