Вскоре Ольга вернулась, неся в руках парик с таким отвращением, словно это была дохлая мышь. Я быстро выхватила его у нее, расчесала и водрузила на голову, предварительно закрутив свои русые волосы в пучок на затылке.

– Вот теперь я довольна, – с улыбкой сказала я, глядя на себя в зеркало.

На меня смотрела женщина, на которую я на месте мужчины не клюнула бы ни за какие деньги, а уж о том, чтобы заплатить ей, и речи быть не могло. Но мне и не надо было, чтобы на меня клевали – зачем лишние неприятности? Мне нужна только лишь информация.

– Ну, я могу идти! – удовлетворенно проговорила я.

– Полина, – серьезно сказала Ольга. – Я еще раз прошу тебя отказаться от этой дурацкой затеи! И потом… Ты думаешь, я смогу уснуть, зная, что ты подвергаешь себя опасности?

– А ты прими вермута, – предложила я. – Это же для тебя лучшее снотворное!

– Ты даже сейчас надо мной издеваешься, – тихо, с каким-то горьким упреком сказала Ольга. – А я ведь искренне за тебя переживаю.

Мне стало стыдно. Я обняла сестру и попыталась успокоить:

– Да все будет хорошо, Олюшка! Я тебе обещаю, что как только почувствую опасность, сразу сделаю ноги! Неужели ты думаешь, что я полезу на рожон?

– И ты оставишь меня одну в незапертой квартире? – Ольга приготовила последний аргумент.

– Подопри дверь изнутри чем-нибудь тяжелым, раз уж так боишься, – посоветовала я. – или иди ночевать к соседям. А хочешь, езжай ко мне. Я как раз вернусь и все тебе расскажу!

– Нет уж, я лучше здесь останусь, – вздохнула Ольга. – А тебе удачи!

– Ладно, пока! – я чмокнула сестру в щеку, посчитав, что церемоний достаточно.

Выйдя на улицу, я посмотрела на часы. Время приближалось к одиннадцати вечера. как раз то, что нужно. Ловить машину я не рискнула и пошла пешком, тем более что, во-первых, до Большой Казачьей было недалеко, а во-вторых, было уже темновато, и если идти, что называется, огородами, можно и не привлекать особого внимания.